В деле, рассмотренным Верховным Судом, заявители предприняли попытку снизить кадастровую стоимость своих объектов через оспаривание методических указаний. Один из основных вопросов, анализируемых Верховным Судом, – имелись в делах заявителей предпосылки для использования данного способа защиты.
Оспариваемые положения:
Пункт 1.2 Методических указаний (в редакции, действовавшей на день вынесения решения суда первой инстанции):
- Определение кадастровой стоимости предполагает расчет наиболее вероятной цены объекта недвижимости, по которой он может быть приобретен, исходя из возможности продолжения фактического вида его использования независимо от ограничений на распоряжение этим объектом недвижимости (абзац 2).
- Для целей названных указаний под видом использования объекта недвижимости понимается использование в соответствии с его фактическим разрешенным использованием (абзац 3).
- Для целей данных указаний фактическое разрешенное использование объекта недвижимости - фактическое (текущее) использование объекта недвижимости, не противоречащее установленным требованиям к использованию объекта недвижимости (абзац 4).
Оценка оспариваемых положений заявителями:
Предпосылкой обращения заявителей стала следующая ситуация. Бюджетное учреждение при проведении кадастровой оценки определяло фактическое использование участка, исходя из:
- документов градостроительного зонирования;
- документации по планировке территории;
- градостроительного плана земельного участка;
- сведений геоинформационных слоев в формате MAPINFO, полученных от Комитета имущественных отношений г. Санкт-Петербурга и т.д.
По мнению заявителя, данные действия бюджетного учреждения привели к тому, что бюджетное учреждения, выбрав наиболее «выгодные» данные, смогло определить кадастровую стоимость так, чтобы налоговая база для уплаты земельного налога была максимальной.
В основе таких действий бюджетного учреждения, как утверждают заявители, лежат формулировки методических указаний, которые, предписывая осуществлять оценку на основе данных о фактическом использовании, не ограничивают перечень источников, из которых такие данные могут получаться.
Позиция Верховного Суда РФ:
Верховный Суд не усмотрел противоречия оспариваемых положений актам большей юридической силы с опорой на следующие аргументы:
-
Указание Методических указаний на необходимость учета данных о фактическом использовании объекта недвижимости не означает свободу бюджетного учреждения в выборе источников получения таких данных. Бюджетные учреждения должны ориентироваться на данные о видах разрешенного использования, содержащиеся в ЕГРН;
-
Оспариваемый пункт Методических указаний на момент рассмотрения дела уточняет порядок определения фактического использования участка. В нем предусмотрено, что фактическое использование объекта недвижимости учитывается в том случае, если в бюджетное учреждение была подана декларация о характеристиках объекта недвижимости. В иных случаях учитывается тот вид разрешенного использования, которых содержится в ЕГРН. Однако из позиции Верховного Суда также следует, что уточнение Методических указаний в данной части не означает, что ранее они могли пониматься по-другому;
-
Нарушения, допущенные бюджетным учреждением при оценке участков заявителей, не свидетельствуют о незаконности самих Методических указаний.
Выводы:
Основной посыл, который дал Верховный Суд налогоплательщикам в данном деле, - оспаривание Методических указаний является ненадлежащим способом защиты в тех случаях, когда нарушение прав налогоплательщиков произошло из-за ошибок, допущенных бюджетным учреждением. В таком случае необходимо обжаловать действия и решения бюджетного учреждения, связанные с отказом в исправлении ошибок.
Необходимо отметить, что Верховный Суд подтвердил подход, согласно которому при учете фактического использования объектов недвижимости бюджетные учреждения должны ориентироваться на данные ЕГРН.
В то же время контекст ситуации все-таки оставляет вопросы в правовой «чистоте» оспариваемых пунктов Методических указаний. Если данные пункты были настолько формально определенными, что не могли привести к нарушениям прав частных лиц, то почему редакция Методических указаний все-таки была уточнена? Нельзя ли в данной ситуации сказать, что конкретизация Методических указаний является прямым подтверждением того, что раньше они не были достаточно определенными?